?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Редакция...

Однажды   nikkain спросил меня про мою работу. Писала этот пост специально для него. Но, если кто-то любит многобукаф - это все о ней. и обо мне. и много еще о чем... :) За кучу ошибок извините, у меня снова высокая температура.

 Ну вот, сбылась мечта идиота, – думала я, печально разглядывая белую дверь с надписью «Редактор». Еще вчера Танечка (наша «классная мама») сказала мне, что случайно услышала, о том, что в угличскую газету требуются «внештатники», и, зная о моем желании попробовать свои силы на этом безумном поприще, предложила мне туда зайти. А по пути передать какой-то документ Леше (тому, что с усами). «Конечно, передам, не проблема.  Хоть тому, что с усами, хоть тому, что без усов». Наивная…

Для начала я умудрилась придти в полдень, и уткнулась носом в многозначительную решетку. «Обед», немногословно пояснил мне крупный седоватый мужчина, выглянувший из дальнего кабинета.

Промаявшись час на жаре, я вернулась к заветной двери и… Опять ничего. Во-первых, не было редактора, и значит, заранее заготовленная речь («я талантливая, блестящая, неординарная» в общем классическое «возьмитеменянепожалеете») осталась невостребованной, а во-вторых, меня просто никто не замечал. Люди входили и выходили, двигались в каком-то странном, понятном только им танце, переговаривались и не обращали на меня никакого внимания. Первые пять минут завороженная действом, я, ни к кому не обращаясь, наблюдала.

«У меня голова болит», – донесся до меня капризный голос. И следом за голосом из кабинета вышло очень юное существо. Мои метр шестьдесят три были бесславно посрамлены! Это дитя было, как мне показалось, почти двухметрового роста. На ней были джинсы, майка и, не смотря на жару,  какие-то ужасающие «гриндера», чуть ли сорок восьмого размера. Она шла медленно и лениво. Шаг, и подтаскивает за собой ботинок, шаг, и подтаскивает другой… «А-а-а-а… у меня тут это…» – промямлила я невнятно. Дитя скосило на меня божественно красивый темно-серый глаз, хлопнуло ресницами, капризно надуло губы, и… обиделось. Я явно

ее оскорбила тем, что попалась на ее пути и пристаю с глупостями. Уже позднее я поняла, что Анну Ясинскую всегда обижают непредвиденные дела, ее свободолюбивая душа сибарита еще кое-как может мириться с давно запланированной работой как с неизбежным злом, но непредвиденная – просто выводит из себя.

Следом вышла невысокая коротко стриженая темненькая девушка, молча посмотрела сквозь меня, опустила голову и ушла обратно. Через несколько минут из того же крайнего кабинета, из которого ранее выходил показавшийся мне очень строгим мужчина, пояснивший мне про обед, вышел второй – тоже очень крупный, статный, весь какой-то очень уверенный и значительный. Он громко разговаривал, видимо продолжал не оконченный в кабинете спор: «Ты не прав, Коля!» Я залюбовалась, какой яркий типаж! так и просится в какой-нибудь рассказ!

«Вы к кому?», – раздалось у меня над ухом. Я обернулась. На меня внимательно смотрела высокая рыжеволосая девушка. «Мне нужен Алексей». «Какой?» «Тот, что с усами». «А, это бухгалтер!» – чему-то обрадовалась девушка, и танцующей походкой удалилась. «А то мне легче стало оттого, что он бухгалтер», – раздраженно подумала я.

Я стояла, редакция продолжала жить своей жизнью. Нельзя ждать милости от природы, решив так, я уже сама остановила следующего проходящего. «Мне нужен Алексей, где я могу его найти?» «Какой?» – доброжелательно улыбнулся из-под очков молодой человек с фотоаппаратом (у меня появилось щемящее чувство дежавю…) «Тот, что с усами», – пролепетала я, чувствуя себя полной дурой. «А, это бухгалтер», – весело сказал он уже ожидаемую мной фразу, и прошел мимо.

«Сумасшедший дом», – решила я.

2.

Тогда я еще не знала, что такой настоящий сумасшедший дом. Редакция нашей газеты обретается на четвертом этаже гостиницы. От остального мира ее отделяет ободранная, но гордая вывеска «Угличская газета». Эта вывеска, жутко привлекает обнаглевших до безобразия офень, предлагающих за три копейки «ланкомовскую» косметику, «раритетные» издания и всяческие «нужности-разности». Одурелых от всей нашей ни на что не похожей редакторской жизни, непризнанных гениев. Заблудившихся постояльцев гостиницы. Сумасшедших с различными маниями…

Была, была защита! Была решетка до пола, отделяющая вход в редакцию, на ней громоздкий гремящий замок, (мне пару раз приходилось его отпирать-запирать, мучалась ужасно). Но днем-то решетка была отперта!

Вот и сновали туда-сюда странные личности «всех мастей и волостей». Они требовали обратить на них внимания, рассказывали о своих проблемах, совали в руки помятые листки, исписанные неразборчивым почерком, и говорили: «Вы обязательно должны об этом написать». Я же выслушивала, кивала головой, соглашалась и наслаждалась…

Вообще, первые месяцы работы в газете меня поражало и восхищало практически все. Я с благоговением и «священным трепетом» относилась к каждому слову сказанному другими корреспондентами. А нашего «зама» Николая Арестовича, так просто боялась. Он мне казался жутко суровым и строгим и половину рабочего времени я занималась тем, что старалась не попадаться ему на глаза. Талантливый, он работает уже много лет, помнит всех от председателя, до тракториста, и имеет поразительное чутье на интересные события, но строгий.

 И только где-то через год, я поняла насколько ошибочно было мое мнение! Веселый, внимательный, очень рукодельный, чуть лукавый, всегда готовый поддержать шутку… Я думаю в нерабочей, домашней атмосфере он – душа компании…

Моя жизнь напоминает мне калейдоскоп. Или пазл. Настойчиво и упрямо складываю я кусочки, обрывки, лоскутки памяти,  событий и людей случившихся в моей жизни. Рассматриваю с любовью и нежностью, сортирую. Некрасивые – откладываю в сторону. Красивые – оставляю себе, холю их и лелею. Вот таким вот, прекрасным хрустальным событием был случай на редакционной вечеринке. Что-то там с самого начала не заладилось, то ли жарко было, то ли… А в прочем мало ли какая может быть причина того, чтобы праздник стал невеселым… И вот в «разгар» этой длинной и скучной вечеринки Николай Арестович с супругой вышли танцевать. Это было не какое-то там бездумное топтание на месте (ведь сегодня именно это часто называют танцем), это был поставленный, хорошо отрепетированный, и явно не раз уже исполняемый Танец. И такие они были задорные, так мило смущалась Зоя Александровна, что я сидела и завидовала. Самой прекрасной, самой белой на свете завистью. Потому что вот оно, счастье –прожить вместе более тридцати лет, вырастить детей, и танцевать вместе так, словно тебе шестнадцать!

3.

Меня как-то очень быстро приняли на работу. Не в смысле, сразу, как я пришла. Нет. Я ходила туда несколько лет (тогдашний редактор, долго, что-то обещала и предлагала, но это, как говорил Киплинг,  уже совсем другая история, и вспоминать мне ее совсем не хочется). А в смысле, что от момента, как Николай Арестович (меня принимал на работу именно он) сказал: «пиши заявление», до моей первой статьи прошли просто секунды. Не было никаких: «Приходите через неделю» или «Начнете со следующего месяца». «На компьютере работать умеешь?» – спросил он меня. «Умею», – ответила я по глупости. (Много вечеров подряд ругала я себя, потом, за эти неосторожные слова, и проклинала тех, кто составляет школьную программу по информатике. Не разу, за всю мою сознательную жизнь не понадобилось мне составлять программы и алгоритмы! Лучше бы меня научили в «Ворде» работать и печатать, как следует).

«Приходи завтра полдевятого». И я пришла.

Profile

anaeill
anaeill

Latest Month

Январь 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Links

Метки

Разработано LiveJournal.com