?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

 

8.

Часто бывает так, что и материала много, и человек замечательный, а статья «не идет». Ты перебираешь факты, как старый свитер, то за одну ниточку потянешь, то за другую… Нет, не то. А бывает, что и не думаешь садится работать, выходной и куча неотложных дел, и вдруг, на фоне потрескивания и промелька теней бытовых пустяковых мыслей, всей этой отвлекающей ветоши, начинают роится и складываться фразы. И тогда все – любая мысль, идея, вибрация воздуха, неуловимой, неопределенной тональности, становится строительным материалом для будущей башни…

Но есть у этого чуда и жертва, невинная искупительная жертва – наши близкие. Особенно сложно детям. Что они видят кроме обращенного внутрь себя взгляда. Моя племянница, болезненно чувствительная, девочка, безошибочно вычисляет это мое состояние: «Ты, где? Я тебе мешаю?» «Я здесь, ты мне никогда не мешаешь», – с трудом тяну я себя за волосы в действительность, из этого вязкого болота.

Порой такая тоска наваливается, так щемит сердце – все отдано им, пустым теням, игре зеркал, потусторонней яви… Все брошено в эту алчущую жертв, геенну… но никто не заставит меня отказаться от этой сладкой боли.

 

9.

Когда мне, не комфортно в своем кабинете, в своей жизни, я нахожу успокоение «под крылом» Ольги Витальевны. Эта крошечная женщина, (сзади глянешь, так просто десятилетний ребенок) обладает великим даром брать под это самое крыло всех «сирых и убогих». Любить их, помогать им. У нее поистине государственный ум, она помнит все что когда-либо говорила, помнит все подробности поведанные ей (а с кем еще поделиться?), помнит Дни рождения, имена отпрысков и клички собачек-кошечек… Пожалуй можно прекратить бессмысленный перечень – она помнит и знает все. С такой силой и таким умом, трезвым, циничным, она могла бы совершать революции. Только ей не надо. Ну не хочет она революций, а хочет, чтобы все были живы-здоровы…

Иногда мне очень стыдно перед ней – в дни неудач и депрессий, я буквально бегу на работу, врываюсь в ее кабинет, и щедрыми горстями начинаю «делиться». Рядом с ней обиды становятся не такими обидными, а беды – глупыми и смешными. И под давлением ее женской мудрости, я расслабляюсь и успокаиваюсь. Порой, я опускаю глаза, слушая ее успокоительное журчание, и мне кажется, что вот-вот, еще секунда, и я услышу голос из далека: «Все живы, мамэлэ? Так, что же ты плачешь? Пусть то, что случилось, будет самой большой бедой в твоей жизни…» А в это время, уже кто-то новый скребется в кабинет с мешком своих маленьких и больших печалей.

Я назвала бы ее нашим ангелом-хранителем, а тот, кто сомневается в этом, пусть просто вспомнит, как забываются, чьи-то Дни рождения в ее отсутствие, и не заваривается чай, и пропадает та «домашность», которую я так люблю в нашей редакции…

10

Именно благодаря Ольге Витальевне, да еще, наверное, Тимуру Музипову, я быстро и легко вошла в коллектив.

Поначалу, я в редакции даже в комнату отдыха заходить боялась. Месяца два просидела в кабинете во время всеобщих чаепитий. Ольга Витальевна была в отпуске (я и работала-то на ее компьютере), а больше никому не приходило в голову, позвать «к столу» «новенькую». А к тому моменту, как она из отпуска вышла, все, наверное, решили, что я либо чай не люблю, либо бука нелюдимая (По этому, когда в редакцию пришла Иришка, я старалась, насколько это возможно, «таскать» ее за собой).

Первый, позвал Тимур. Для него пропуск таких «рабочих» моментов – грех не простительный, вот видно и решил, что и мне негоже грешить. А может, просто взгляд упал, вот и позвал. Он вообще человек ненавязчиво доброжелательный. Увидел, однажды, как я сослепу с девятым шрифтом мучаюсь – перевожу его в четырнадцатый, а «глюкнутая» машина через пять минут обратно перестраивается. И спокойно показал, как масштаб увеличить. Для меня, тогда еле-еле «плавающей» в «Ворде», это было подобно откровению.

Вообще, за помощью у нас можно обратиться к каждому. Я понимаю, что своими просьбами я изрядно надоедаю, однако, ни разу, ни кто мне не отказывал. Тимур, только посмеется иногда, «Хитрая Маша», когда я, в очередной раз, забыв зарядить аккумуляторы диктофона, выпрашиваю у него запасные.

У него они всегда есть, так же как всегда под рукой всевозможные телефонные номера. Я уверена, что если однажды я подойду и спрошу, у Тимура телефон «начальника Чукотки», он секунду пороется в базе данных и скажет: «Вот, переписывай».

11.

Иришка. Она последняя устроилась к нам на работу. И очень естественно сразу вошла, вписалась, включилась… в общем не знаю, что, но очень естественно начала работать. Заключительная точка. Замыкающий пазл. Мне даже порой, кажется, что последнюю тысячу лет мы с ней так и провели, за соседними столами. Обе в наушниках, обе уткнувшись в свои мониторы, иногда за весь день, перекинувшись лишь парой слов, мы все равно, как-то быстро стали, ну если не подругами, то хотя бы очень-очень хорошо друг друга понимающими людьми. Мой дикий темперамент… Да Иришка, наверное и не знает, что он у меня «дикий», так «гасится» он в ее присутствии.

Я не видела ее, в тот день, когда она пришла в редакцию первый раз, устраиваться на работу. Встретила позднее. И спросила: «Это новый дизайнер?» А сама уже понимала, что никем, кроме дизайнера, эта девушка быть не может, ну только если художником. Живопись венецианской школы! Тициановой выделки кожа, цвета слоновой кости, золотистые, медные удары кисти в волосах, чуть раскосые глаза (да за такой разрез глаз любая девушка смело два года жизни отдаст)… Она вошла: «Привет». «Привет». «Ну располагайся, будь как дома, у нас хорошо. Только в Юрича не влюбляйся, а то в него тут все влюбляются», – посмеялась я. «Все?», – заинтересовалась Ирина. «Ну почти все. Это уже даже становится скучным…»

Про то, что она человечек замечательный, яркий талантливый я еще не знала, просто поняла, что да, у нас она будет на месте. Сама Иришка выразилась однажды об этом очень емко и понятно: «Мне даже как-то не по себе», – сказала она, – «Я занимаюсь тем, что люблю больше всего на свете, да еще и зарплату за это получаю. Наверное, я очень счастливый человек».

12.

Вот мы, наконец, и дошли до капитана нашего беспокойного корабля. До редактора. Признаюсь, кто меня сразу поразил, так это наш Босс. Дело в том, что я не знала, кто редактор газеты в момент, когда меня принимали. Знала, что не Морозников (так как заявление писала на имя замредактора), а кто редактор не знала.

Если человек талантлив, то он талантлив во всем. Прописная истина, штамп – называйте, как хотите, но точнее про нашего Босса не сказать. Красивый, утонченный, своими хрупкими чертами лица и беззащитной привычкой откидывать со лба волосы, больше напоминающий эльфа из сказки, чем строгого он начальника. А голос! Вот одарил же господь таким голосом – Моцарт, переливы кларнета, музыка небесных сфер. И при всем при этом он безошибочно рулит всеми нами, обходя мели склок и капризов и рифы наших не простых характеров.

В этом ему помогает его привычка выслушивать. Не знаю, сам он это придумал этот хитрый психологический ход, или просто хорошо воспитан, но слушает Алексей Юрьевич нас долго и внимательно. (Правда до сих пор не знаю, слышит ли или уже давно научился спать под наше нудное бормотанье. А что! Из-за блеска очков глаз все равно  не видно. Главное что? Головой вовремя кивнуть, и сказать «да-да»). Как бы то ни было, но у меня лично, пока я «плачусь», а он этак внимательно выслушивает, весь «запал» постепенно сходит на «нет», и в конце-концов пропадает.

Вторым бесспорным «плюсом» является то, что Босс сам прекрасно знает все особенности нашей работы, а значит, ему легче ее оценивать и стимулировать. А ведь без стимула, без цели, без надежды на улучшение благосостояния, при всей любви  сотрудников к своей работе, наверное, не было бы у нас такой сплоченной команды, отдающей редакции свои силы, знания и умения.

Без сомнения могу сказать, что он лучший начальник в моей жизни. Оговорюсь самый лучший, но отнюдь не самый добрый. Но тут уж ничего не поделаешь, начальники, тоже люди. И, как и все мы, имеют свои положительные и отрицательные качества. Раньше или позже даже самые внимательные боссы доводят до слез подчиненных. Но обычно подобное происходит довольно редко, и начальников прощают. И как показала практика, самое мудрое, что могут сделать подчиненные – это научиться приспосабливаться и всегда помнить, что, кроме этого единственного недостатка, у Босса есть масса положительных качеств.

Comments

( 2 комментария — Оставить комментарий )
dzienn
4 янв, 2009 23:09 (UTC)
я немножко пошутю офтопом :)

зря Вас научілі в Ворде работать )))
да, сколько же, можно, одні запятые, на каждом, не нужном, шагу! так только Ворд умеет )))))
anaeill
5 янв, 2009 09:31 (UTC)
Шутите, друг мой, Вам можно все... :)
не только Ворд :)) еще и я :))) я ему еще в два раза больше запятушек наставлю :))) пусть радуется :))

С Новым годом, Вас!
( 2 комментария — Оставить комментарий )

Profile

anaeill
anaeill

Latest Month

Январь 2016
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31      

Links

Метки

Page Summary

Разработано LiveJournal.com